Столь плавно, искренне и нежно
взрастает трепетная дрожь,
что сердцу хочется безбрежно
разлиться в мартовскую ложь
да и остаться в оном бреде
среди немыслимых имен -
чтоб, словно юность в Ганимеде,
не прекращался этот сон.
20.03.2015
***
День счастья.
Светится бессмертье
и распускается судьба.
Я прислоняю руки к тверди -
она тепла и голуба.
И так нежна, как губ касанье
до уголка влюбленных глаз.
И вся земля - обетованье
и изумрудный хризопраз.
20.03.2015
***
День счастья.
Бесконечно долог.
И бесконечно обречен.
Накинут саван, а не полог
распахнут в зарево времен.
И голуба тоска. И судьбы
распущены, как трикотаж.
Как счастья разгадать мне суть бы?
Как путь узнать на свой этаж?
20.03.2015
***
Атак атакствует на город,
сараевиден и блестящ.
А март по хрусталю распорот,
любим, божественен и вящ.
20.03.2015
***
Еще здесь тихо.
Тишина, безветрие, непроходимость.
Речушка, вставшая до дна,
не протекающая мимо
ни занесенных берегов,
ни заколдованных деревьев,
заполнена настоем снов
и мрачным напряженьем чревьев
в предощущении конца
почти сакрального затишья.
И разбухает пух свинца,
и размокает шерстка мышья.
26.02.2015
***
Еще, в отличие от всех
полотен прежде лицезримых,
здесь нет центрирующих вех
и есть неумолимый вымах
всех кистей разом за экран,
за полотно, за кромку рамы -
чуть сдвинь, и выйдет новый план
с наплывом чащи или ямы,
или задумчивой реки
уход в неспешные морозы -
нет края у такой руки,
которая рисует грёзы.
26.02.2015