Кто ты есть такая, поэтесса?
Сорок килограмм живого веса!
Больше никакого интереса,
Кроме рук, что шеи лебедей.
И кто дал тебе такое право
Щебетать налево и направо,
Щелкать по носу заслуженных людей?
* * *
И. Родионову
Давай подурачимся, разве не с этой целью
Так обезлюдел двор, и в мешках – листва?
Выделим время творческому безделью,
Выберем чувству правильные слова!
Мы не хухры-мухры в забубенной сфере,
Лихо втесались прямо в калашный ряд.
Только стихам и музыке можно верить,
Все остальные – глупости говорят.
Ах, не Москва ль за нами? Держись не падай –
Скользкая тропка в литературный мир.
А ведь живым стихам ничего не надо,
Кроме того, чтобы ими ты был томим.
Ты говоришь: «Смотри…» – и поют страницы,
Найдено слово, строчка, и с ней – родство.
Всё, чего не было, но еще может сбыться,
Всё, что для нас оставлено, припасено.
Мы золотимся вечером, как деревья,
Под фонарями, под неземным огнем.
Снег, говоришь? Да нет, это просто перья –
Зимняя птица скрылась за окоём.
* * *
Всё, что из рук упорхнуло навек,
И не бывало моим...
Выбелит родину солнечный снег,
Вынянчит утренний дым.
Сердце, вместившее высь над рекой
И говорок голубей,
Трепет сирени и зимний покой,
Разве ты веришь себе?
Бурную речку по скользким камням,
Жизнь по молитовкам – вброд.
...А своего никому не отдам,
Да и никто не возьмет.
* * *
Морозный март, как снежный бастион,
Который возводили гимназисты
На случай непредвиденной войны
С физматом из лицейской параллели.
И, в самом деле, бой произошел –
На снежных стенах крепости следы
Жестоких разорений проступили,
И бегство тоже можно угадать.
Морозный март – последний бастион,
Пропащий снег, ледовая скульптура,
Ты присягаешь в верности зиме,
Как несуразный, но суровый рыцарь,
По-донкихотски ты необъясним...
Скажи, зачем тебе такой заход?
Ты медлишь – и последний снегопад
Разыгрывается и наступает,
Цветут снега на крышах затяжных,
Нас окружает долгое пространство,
А мы послушно смотрим за окно,
Зелеными деревья представляя.
***
Кто по роду я, кто я по племени,
По семье, по стране, по родным?
Сорняки перемешаны с семенем,
И над полем распластанный дым.
Что ты, бабушка, памяти всполохи
Пересказываешь невпопад…
Ваша юность изъедена голодом,
Как смертями Победный парад.
Прадед гнул невозможную линию:
Внук священника строит Норильск.
Вся семья поменяла фамилию –
Стерты факты – и выбелен лист.
Все смешалось по старческой памяти,
Обросло осторожной корой.
Как молиться за вас, мои прадеды?
За Берлин, за Отвагу, Герой…
***
Во сне потревоженный пруд
И детства растерянный вид,
И времени слезный сосуд
О камни еще не разбит.
Где все перемены легки,
Я дождь вытираю со лба...
Мы просто писали стихи,
Не зная, что это судьба.
***
Невероятное везенье – с тобою встретиться случайно,
Когда по плану этой жизни тебе уже не до меня.
Но на лице твоем серьезном вдруг проступает отпечаток
Того давнишнего, но все же незабываемого дня.
Нам было весело и повод для откровенности не нужен,
Мы говорили с легким сердцем, как разучились говорить.
И снег с листвой посеребренной лежал легко на поздних лужах,
И разве мне одной хотелось холодный день на век продлить?
Не вспоминай меня, не буду и я тебя воспоминаньем
Терзать и не давать покоя себе, и времени, и снам.
Что пожелать тебе? Дыханья, стихов, написанных дыханьем,
А остальное все как будто уже сбылось, досталось нам.
***
Чем я тебе не "самое то"?
Вот, виночерпий, твое решето,
Вот твоя куртка на легкой подкладке,
А с головой у тебя не в порядке.
Что наловил - то расплещешь, герой...
Сдуру тебя провожаю домой.
Зря ты рыбачил в сердечном колодце -
Тайна, как рыбка, обратно вернется.
Все позабудется: нежность и страх,
И завитки у тебя на висках.
***
Я держусь от тебя подальше,
Говорю о тебе потише,
Потому что в тебе ни фальши,
Ни единого недостатка.
Только слушаю, как ты
дышишь,
И смотрю на твои пальцы:
Как похоже они рисуют
Пассажиров ночного метро!
Ты такой, что сказать страшно,
И красивей, наверно, нету,
И умнее, наверно, нету,
И талантливее тебя.
Потому и держусь подальше,
Что ты можешь в одну минуту
Жизнь мою растрепать по ветру,
А я этого не хочу.
***
Эта колокольня - высока,
Словно мои мысли, высоки.
Маленькая, ежится река,
И холмы берут ее в тиски.
Плещется березовый простор -
И бегут мурашки по спине.
Всё, что волновало с давних пор,
Смехом отзывается во мне.
Птица пролетает над водой,
Замирая в чудном вираже,
И душе, как птице молодой,
Хочется прильнуть к твоей душе.