— Помоги, - глухим голосом просипел долговязый.
Из всей информации про подобные болезненные припадки Александр почему-то запомнил только то, что эпилептику можно в подобном случае выбить зубы — чтобы он не задохнулся своим же языком. «Кровь может забрызгать брюки», — мелькнуло в его голове. Александр на секунду задумался.
— Уколите его чем-нибудь острым, — услышал он совет.
К проблеме подключилась продавщица палатки, вмонтированной в «Майами». Она наблюдала за ситуацией уже несколько минут, но от действий воздерживалась. Александр достал связку дверных ключей и быстро пробежался по ним оценивающим взглядом.
— Чем колоть-то? — переспросил он у продавщицы, пытаясь разделить с ней ответственность за свой дальнейшие, предположительно, не совсем верные действия.
— Острым, острым коли.
Мимо проходили люди, рассматривали происходившее, чуть сбавляя шаг, а потом отворачивали лица и продолжали путь по свои делам. Александра это первый раз в жизни не возмутило, он признавал, что общество перестало различать реальную жизнь и кадры очередного киноэкшена, за которым можно просто наблюдать, и давно хотел начать не замечать того, как ведут себя окружающие. Самым острым оказался ключ от замка, висящего на двери фрязинской водонапорной башни, той самой, что находится на огороженной территории, за колючей проволокой, между школами №2 и №3. Пизанская, Вавилонская, Фрязинская.
Ключ впился в кисть руки, припадок не проходил, кожа лопнула, Александр вынул ключ и воткнул его еще раз, рядом.
— Зажигалку вставили? — спросил прохожий на ходу.
Ответа не дожидался. Саша продолжал колоть.
Спустя долгую минуту эпилептик наконец-то открыл глаза. Рука вся оказалась исковеркана. Продавщица порекомендовала плеснуть очухавшимуся в лицо водой.
— Он с вами? Ваш друг? — переспросила она у Саши, когда тот брал у нее кружку, — может ширнулся чем...
— Нет, — с гримасой презрения ответил он, — не со мной... Дайте салфетку, мне надо ключ протереть.
Он брезгливо вытер спасительное острие ключа. Давно уже Александр не заглядывал на этот уникальный объект. Выстроенная 50 лет назад водонапорная башня так и не проработала ни дня. Инновационный новодел в день запуска разорвал все подсоединенные к нему трубы, ветхие и прогнившие. Как выяснилось, менять трубы не имело смысла — очень дорого. Через некоторое время после такого форс-мажора на крышу башни подтянули кабели, установили какие-то датчики и начали проводить эксперименты с передающей сигналы аппаратурой. Наукоград, радиоволны, приемники. В период, когда треть жителей работала в сфере радиоинженерии, башня была самым высоким зданием в городе.
— Цивилизация, — вспомнил он слова доктора Бисмутитова, передавшего ему ключ, — прогресс только лишь отдаленно копируют на материально-техническом уровне духовную истину. Эфиром еще греческие философы называли верхний, лучезарный слой воздуха, которым дышат боги...