В ГНПП "Исток" работает немало людей с разносторонними интересами. Научный склад ума успешно проявляется и в необычных для "электронщиков" областях науки и техники. Ведущий научный сотрудник, кандидат физико-математических наук Вадим Григорьевич Бороденко известен многим своими длительными исследованиями древнерусских текстов. Поэтому вольно или невольно наша беседа началась с его родословной.
- Я совсем не помню своего отца Анатолия Васильевича Седельникова и немного смог о нем узнать. Родом он из Туруханска. Мой дед был профессиональным охотником, но слыл человеком очень культурным. В то же время его жена - бабушка Саша - была совершенно неграмотной крестьянкой. Как образовалась эта пара не совсем понятно. Седельниковы скорее всего происходили из дворянского рода; по крайней мере брат деда был белым офицером и не скрывал этого даже при советской власти. Сам же дед был активным большевиком; в 1937 г. он был репрессирован и погиб. Отец 19 лет от роду приехал в Красноярск и устроился работать в газете. Здесь его судьба свела с моей матерью Ниной Ивановной Трубецкой. Скажу сразу, что к известному княжескому роду она, видимо, отношения не имеет. Ее отец был обрусевший армянин, а мать происходила из семьи сосланных в Сибирь поляков. Так что во мне смешано несколько кровей. В 30- ые годы семья Трубецких была раскулачена.
Сам я родился в Красноярске за два года до войны. Отца практически сразу после моего рождения взяли в армию. К началу войны он успел отслужить и на фронт ушел уже добровольцем. Судьба его была тяжелой - попал в окружение, с трудом выбрался, затем партизанил в Белоруссии и Польше, где и погиб в ноябре 1944 г., не дожив даже до 26 лет. Его партизанский период описан в двух книгах- Линькова "Война в тылу врага" и Черного "Данные достоверны". Он награжден орденами Ленина и Отечественной войны, медалями. А мне на память о нем остались шесть томов А.С. Пушкина 1907 г. издания, дневники, да звуковое письмо со стихами обо мне и маме. Мама в молодости закончила бухгалтерские курсы и всю жизнь проработала бухгалтером. Вторично она вышла замуж за Григория Александровича Бороденко, чью фамилию я и ношу. Отчим был (умер в 1990 г.) из сибирских крестьян-переселенцев с Украины. Смолоду любил сцену, участвовал в художественной самодеятельности. Поступил в труппу создаваемого Норильского театра. С этим театром связана интересная история. Набранная труппа должна была отплывать последним рейсом Красноярск-Дудинка в Норильск, а ее руководитель со всеми деньгами не явился. Новорожденной труппе впору было питаться объедками. Однако составилась "пулька" из высших пароходных чинов, и отчим - классный преферансист- вошел в нее. И кормил труппу всю дорогу. Когда прибыли в Норильск и встал вопрос о директоре, актеры показали на него. И он отлично справился с новой должностью. И режиссером оказался интересным, да и сам играл неплохо. Театр щедро финансировали, труппа пополнялась и появился в ней, среди других, молоденький Кеша Смоктуновский... В 1947 г. отчима направили создавать театр в Калининграде (Кенигсберге).
Однако в этом разрушенном городе с разношерстным, новым населением работать было крайне трудно, да и удача отвернулась. В моей детской памяти остались яркие спектакли. У отца же начались неприятности, он ушел из театра в рыбную промышленность. Но заболел чахоткой, перенес мучительную операцию и поскольку жить в таком климате больше не мог, его направили работать на юг, на самую румынскую границу, с заданием организовать агентство по перегону судов по Дунаю и морем в Ростов. Так что школу я закончил в маленьком городке Рени (который, впрочем, старше Москвы). И, похвастаюсь, стал первым в истории Рени золотым медалистом.
-Ваши воспоминания чрезвычайно интересны. Как же Вы тогда из театральной семьи пошли в физики?
- В последних классах школы я был одержим наивным стремлением познать все. И чувствовал, что способен многое освоить самостоятельно, но только не физику, которая для нашего поколения была наукой, полной тайн. Поэтому я сдал документы на физический факультет МГУ, выдержал нелегкое собеседование и стал студентом. После провинциальной школы мне пришлось на первом курсе туго, но уже к четвертому курсу я почувствовал, что понимаю некоторые вещи, которые другие не понимали. Например, что специальная теория относительности Эйнштейна на самом деле слабее теории Лоренца. Много вопросов и идей возникло у меня и по общей теории относительности.
