— Ориентируйтесь на Дубки, — пытался объяснить по телефону нахождение лагеря подъезжающим товарищам Макс, — знаете, где это?
Товарищи уже отъехали от деревни, где в ожидании информации они скользили взглядом по пространству, и их память отпечатала объявление:«…состоится праздничное мероприятие, в программе которого - концерт, работает бар и будет проведен конкурс «Мисс Каблуково»
— … отличное место,— продолжал Макс,— даже пристань есть...
К обеду дрова на два дня вперед были собраны, палатки расставлены, продуктовые корзины распределены, появился свободный временной ресурс. Макс открыл пиво, Игорек стал усовершенствовать форму дров, Наташа села вязать, Галя влезла в ноут-бук и стала подбирать музыкальную программу на вечер, Кирилл лег и уставился на редкие облака. Наедине с самим собой он долго пробыть не смог и решил пройти вдоль берега реки, посмотреть на некоего бомжа Васю, о котором рассказывали местные, которые пытались несколькими часами ранее занять денег на организацию бара.
— Это молдованин, он уже три года здесь живет, безобидный, сходите, сходите, посмотрите.
Жажда поиска – первооснова появления поисковиков сети интеренет. Человечество что-то ищет, и это невозможно не видеть. Кирилл буквально через десять минут поиска наткнулся на качели. Неожиданно для столь глухого места. Кресло веревками было привязано к двум деревьям, молодой поисковик уже хотел было влезть в это многовековое орудие развлечения, знакомое ему с детства, но его взгляд увидел вдали нечто более интересное – среди высоких деревьев была выстроена открытая веранда со столиками. Бомж Вася был забыт. Кирилл вспомнил, что в этом году так еще и не посетил ни одной открывшейся летней веранды известных московских ресторанов, которые обещали удивлять клиентов новыми концептуальными предложениями. «На домик охотников не похоже», — мелькнуло в его голове вместе с воображаемой картинкой, как охотник-сосед Леха ночует здесь по осени в спальном мешке. Кирилл двинулся к строению, оглядываясь вокруг и обнаруживая еще несколько качелей, беседку, какой-то домик на берегу реки и непонятную, почти прозрачную хижину.
Откуда-то появился беззубый, грязный, худой стрик с топором, в котором Кирилл прочитал бомжа Васю. Бомж пристально и настороженно посмотрел, а потом сказал:
— Пойдем.
Они двинулись к домику на берегу, он оказался туалетом, прошли мимо, спустились к реке, где, видимо, совсем недавно была прервана работа по возведению пристани. Бомжара опять посмотрел на Кирилла и взял в руки топор. Того неожиданно осенило:
— Так это все вы сделали?...
— Ну а кто? — удивился старик.
Захотелось узнать больше.
— А можно посмотреть вашу хижину.
Хижин было две, плюс землянка. В одной из них в коробке лежали котята, какое-то тряпье перемешалось на площади хижины с росшими садовыми культурами.
— У меня здесь и дом, и парник, и храм.
В углу висело несколько икон. На одной из колон-опор размещался плакат с обнаженной женщиной. Такое соседство удивило Кирилла, он указал пальцем на женщину:
— Это зачем?
— Так…, — засмущался бомж, — пойдем лучше на улицу.
— Мисс Каблуково?
Старик не ответил. Они вышли, Кирилл еще раз окинул взором эту туристическую зону, сделанную из подручных материалов, без глянца. Больше всего Кирилла поразил туалет.
— У меня у отца, — сказал бомж, — были лучшие виноградники в Скумпии, это село так называется. Он был приходским старостой. Его на один год посадили за то, что он выступил против превращения храма в склад. Сейчас там у меня два дома осталось, никто в них не живет.
Кирилл побежал в свой лагерь и принес Васе мяса.
— Спасибо. Тут недалеко есть заброшенный пионерский лагерь, там пруд, железный каркас пристани, несколько корпусов, туда обычно в пейнтбол приезжают пострелять, у меня даже карты есть – партизаны против НАТО.
С топором в руках Вася доделывал пристань и попросил поставить тарелку рядом:
— Потом съем.
Вернувшись к своим палаткам, Кирилл понял, что здесь все безвозвратно спят, только Макс пытался объясниться с кем-то по телефону:
— Ориентируйтесь на Дубки, знаете, где это?
Беспощадное солнце усиливало свое присутствие.